Размер шрифта: A A A
Цвет сайта: A A A A
Вернуться к обычному виду
Администрация Калязинского района
официальный сайт
  • Главная

ПАМЯТЬ В ПИСЬМАХ

На территории Калязинского района военных действий не было. Но наши земляки воевали практически на всех военных направлениях. О них в Калязинском краеведческом музее им. И.Ф. Никольского собран богатый материал. Сегодня, в год празднования 70-летия Победы мы решили рассказать об одном из них, о нашем земляке – Юрии Виноградове.


Юрий Валерьевич Виноградов- родился в 1923 году, 23 апреля в г.Калязине, Калининской области. Вместе с родителями уехал в Ленинград, но почти каждое лето он приезжал в Калязин, где проживала его родная тётушка – Вера Алексеевна Киселёва. Вера Алексеевна жила и работала в Калязине. Много лет она проработала в Калязинском машиностроительном техникуме, работала в Калязинском краеведческом музее. Юра, весной 1941 года окончил 10-летнюю школу в Ленинграде. В июле 1941 года он поступил в Ленинградскую Военно-морскую школу противовоздушной обороны, которую закончил досрочно в ноябре 1941, после чего был отправлен на Севастопольский фронт, где и находился по конец июня 1942 года на передовой линии. Защитники Одессы и Севастополя оказывали упорное сопротивление фашистским захватчикам. 250 дней и ночей, не утихая, гремели здесь кровопролитные бои. В музее хранится подшивка военных писем восемнадцатилетнего юноши, написанных с фронта в 1941- 42 гг.

…В один из ноябрьских вечеров сорок первого года школу противовоздушной обороны военно-морского флота подняли по тревоге. Курсанты выстроились вдоль длинного коридора: пулемётчики, артиллеристы… Часть курсантов должны были направить на фронт, и каждый мечтал попасть в это число. Приказ зачитывал комиссар училища, и те, кого он называл, выходили из строя. В сводный отряд курсантов, отправляющихся на фронт, попал и Юрий Виноградов. Из письма Юры своему отцу 28 ноября 1941 года: «Последний раз я простился с Ленинградом… Дальше Рыбинское море, в котором мы блуждали несколько суток… Затем Рыбинск, Ярославль – два очень красивых города…».

ПИСЬМА1.JPG

Конечный пункт пути на фронт – Севастополь. Курсанты из школы вышли командирами орудий. Юра попал в 79-ю отдельную морскую бригаду, сформированную из курсантов. Его назначили командиром противотанкового орудия. 20 декабря 1941 года был первый бой. Из письма маме:

«Живем в земле, в блиндаже на передовой. От морской формы осталась одна бляха и ремень. Хотя мы в обороне, немцев изматываем. Заставляем их зарываться в землю. Ходить во весь рост по нашей земле им не положено…».

Каждый метр крымской земли под Севастополем был истерзан, изранен, прошит автоматной очередью, но моряки черноморцы стояли на смерть. После провала первого наступления был период относительного затишья. Юра выпускал стенгазету и боевые листы. Из письма маме:

«Все атаки отбили. Вчера выпускали стенгазету. Командир дивизии её читал и похвалил нас. Я не курю, усы не брею и ты, мама не бойся, не уколешься, потому что они, к моему большому огорчению, не растут…»

Позиции защитников Севастополя подвергались непрерывным бомбёжкам. Казалось не осталось и живого уголка. Но так казалось немцам. Каждый раз на их пути вставал заградительный огонь защитников и нередко бой переходил в рукопашную схватку. В одном из боёв немцы сумели обойти расчет. Из письма маме:

«Наша пушка стояла в кустах и, в горячке боя, немцы нас не заметили. Положение было очень тяжёлым. Мы попали в окружение. Я приказал заряжающему занять с полуавтоматом оборону справа, а наводчику с левого фронта. Сам заряжал, наводил и вёл огонь из пушки осколочными снарядами по большой группе автоматчиков. Немцы начали обстреливать позицию с миномётов, бросали гранаты. Одна упала рядом, я успел её схватить и отбросить, но она разорвалась на лету… Маленький осколок попал мне в нос, потекла кровь. Из пушки удалось выпустить 50-60 снарядов и разметать группу автоматчиков. Но огонь противника был всё сильней и уязвимей. Одна мина разорвалась под люлькой, осколок повредил затвор. Пушка оказалась выведенной из строя. Я дал команду пробиваться к своим. Мне и наводчику это удалось, а заряжающего убили…».

Весной-летом 1942 года - ряд военных операций, но Юра непрерывно продолжал писать с фронта. Из письма Юры своему отцу 28 апреля 1942 года: «Нам часто приходят подарки от трудящихся Грузии и Армении, как приятно думать, что народ заботится о тебе… Дорогой папа, я сейчас все силы приложу к тому, чтобы как можно больше уничтожить вшивых немецких солдат, чтобы те, кто пришел на нашу землю с мечём, от меча и погибли».

Из письма в Калязин, в Индустриальный техникум, Киселёвой Вере Алексеевне апрель – май 1942г:

«Дорогая тётя Вера, здравствуй!

Сегодня для меня день большого счастья, получил от тебя сразу 3 письма!...

Я очень благодарен тебе, что ты мне так часто пишешь. Маме я написал по новому адресу 2 письма, но ответа не имею, папе тоже самое. Живу я хорошо. Вполне здоров, бью немецких захватчиков. Я очень рад, что у вас все в порядке…»

ПИСЬМА 2.JPG

Из письма Юры своему отцу 15 мая 1942 года:

«Дорогой мой любимый папа, здравствуй! Я живу хорошо, выпускаю стенгазету, боевые листы читаю. Отношение командования ко мне очень хорошее, если не ошибаюсь, лучший командир орудия в дивизионе. Сейчас стоим недалеко от фрицев и части их тревожим своими снарядами. Сегодня утром провёл очень удачную стрельбу. 1-го мая получил почетную грамоту от командующего армией, как защитник города. Грамота очень хорошо написана и оформлена, будет хорошей памятью. Училище я закончил в 20-х числах ноября и выехал через Астрахань в Махачкалу и Армавир, где пробыли 3 дня в Новороссийске. 22-го декабря прибыли на фронт, где нахожусь по сие время в качестве командира орудия. Попал я не на зенитку, а на противотанковую пушку 45мм. Но и из неё наделал много дел. Имею от командования 5 благодарностей и теперь имею звание старшего сержанта… Во время недельных жестоких боёв за город немцы, потеряв много убитых и раненых панически побежали. Теперь мы в обороне, но и сейчас здорово изматываем гадов, заставив их зарыться глубоко в землю и ползать на карачках т.к. во весь рост по нашей земле фрицам ходить не разрешено… Крепко, крепко тебя целую. Юрий. Пришли бумаги на письма».

Из письма Юры своему отцу 2 июня 1942 года:

«Дорогой папа, здравствуй!

Я начинаю скучать, т.к. около недели ни от кого ни одного письма. Правда, письма сюда приносят не регулярно, но все же другие получают… Я живу по-старому хорошо. Сейчас много работы, упражняемся. Уже полгода, как я на фронте, а кажется, только вчера выехал из училища. Так быстро бежит время… Скоро, скоро развалится ржавая гос. машина Гитлера, и всё пойдет по старому, мы соберёмся вместе и будет старая хорошая жизнь, а теперь наш священный долг – быстрее разгромить коричневую чуму.

Крепко тебя целую. Юрка».

Из письма Юры своему отцу 4 июня 1942 года:

«Дорогой мой папа, здравствуй! Вчера получил 2 твоих письма, спешу ответить тебе на них. Я не имел понятия, что так трудно пришлось нашему любимому городу Ленинграду. Я живу по-старому хорошо, как уже писал, нахожусь на передовой. Командиром противотанковой пушки… Маме пишу очень часто, питаемся мы нормально. Немецкие войска хотят сделать третье наступление на город, но мы поклялись умереть, но не пропустить ни одного гада коричневой масти к городу. Крепко тебя целую. Твой Юрка».

13 июня 1942 года снова бой и серьёзное ранение. Пуля прошла через тело навылет. Юру отправляют в госпиталь на Кавказ.

Из письма маме:

«…Не волнуйся, я скоро поправлюсь, и меня отправят в училище для продолжения учебы…».

Из письма Юры своему отцу 24 июня 1942 года:

«Дорогой папа, здравствуй! 13 июня, как я уже и писал, меня легко ранило. Пуля прошла навылет в голень левой ноги, но кости не задела… Уход за больными очень хороший, пища замечательная….Я чувствую себя прекрасно, за рану не беспокойся. Писать буду тебе как можно чаще. Крепко тебя целую. Юрка».

А на самом деле рана не заживала. Становилось всё хуже… Юрка! Мечтатель и книголюб, с чуть оттопыренными ушами и хохолком непослушной пряди волос….

Из последнего письма, написанного Юрой самостоятельно, своему отцу 27 июля 1942 года, больше сам он писать уже не мог:

«Дорогой папа, здравствуй!

Сегодня получил два твоих письма. Страшно рад. Рана оказалась опасной. Вернее так; в первый день приезда в Черкесск я чувствовал себя замечательно. Вечером я захотел в уборную и вместо того, чтобы попросить судно пошёл на костылях. Началось кровотечение и мне сразу операция – перевязка артерий. Я без сознания, потом температура – 39, 40, 38 и по сей день с 25.07.42. Дней через 8 консилиум: ампутировать ногу – я ошеломлён, отказался! Уже 3-й раз выпускают гной. Теперь нога как будто спасена. Новое несчастье – распухли железы так, что рта не открыть- компрессы, компрессы… Юрка. Крепко тебя целую.

Следующее письмо написано рукой друга:

«Дорогой папа, здравствуй!

Писать сам не могу, за меня пишет мой друг. Положение все по старому, только лопнула левая железа – маленькая ранка. Доктор говорит, что это к лучшему. Было бы очень хорошо, если бы это было так. Уже исполнился месяц, как я лежу на спине, что очень тяжело, так как болит каждая косточка. Не говоря уже о большой ноге и о больших железах. Шевелиться приходиться с болью и то отдельными неповреждёнными членами. Температура старая утром 37,7, а вечером 39. Все время потею. Часто сводит все части организма. Крепко тебя целую. Юрка».

А дальше были многочисленные и тщетные попытки найти сына. Из очередного запроса техника интенданта второго ранга Виноградова Валерия Яковлевича от 21 января 1943 года начальнику гарнизона г.Черкесска:

«Мой сын – сержант Виноградов Юрий Валерьевич, после ранения полученного при обороне Севастополя в первых числах июля 1942 года, был эвакуирован оттуда и помещён для лечения в госпиталь 3189, находившийся в Черкеске. До конца июля я получал от сына письма. В связи с временным занятием г.Черкеска неприятелем, я потерял всякую связь с сыном и до сих пор не могу получить ясного ответа, где же находится не только мой сын, но и сам госпиталь… Ранение его было тяжёлым и сам он передвигаться не мог. Заранее приношу Вам сердечную благодарность в вопросе выяснения участи моего сына…»

И только в письме от 28 августа 1943 года стало окончательно понятно, что Юры в живых уже нет…

«Добрый день, уважаемый Валерий Яковлевич! …9 августа был в Кировобаде. Узнал некоторые подробности смерти Юры, о которых и сообщаю:

Юра был снят с поезда, проезжающего мимо Кировобада, как тяжело больной. Это было 9 августа 1942 года в 21 час. В истории болезни указано, что снят в бессознательном состоянии. Указано так же, что бредил. Юра прожил в госпитале всего полтора суток и в 15.00. 11 августа скончался. В протоколе вскрытия зарегистрировано, что смерть наступила от общего гнойного заражения крови…».


Всего лишь одна жизнь, … Сколько их было?! Только в Калязинском районе погибли и пропали без вести около восьми тысяч человек. В 1942 году, с фронта Юра писал «мы соберёмся вместе и будет старая хорошая жизнь…».

Обязательно будет, хорошая, и не старая – новая жизнь, но без них…, без тех «кто живота своего не жалея умирал за своё Отечество…», умирал за нас. Будем всегда помнить об этом…

С.В. Мокрова, директор Калязинского Краеведческого музея им. И.Ф. Никольского